В статье представлены результаты исследований проблем распространения знания в области науки и публикационной активности. Актуальность исследования обусловлена необходимостью объективной оценки качества научных журналов в сфере экономических наук и существующих механизмов их ранжирования. В современных условиях особую значимость приобретает проблема адекватности библиометрических показателей и экспертных оценок при определении статуса научных изданий. Цель исследования заключается в проведении комплексного анализа и сравнительной оценки различных подходов к ранжированию научных журналов экономических институтов Российской академии наук (РАН), включая библиометрические показатели и экспертные оценки научного сообщества. Методология исследования базируется на сочетании социологических методов (экспертный опрос), библиометрического анализа (Science Index, импакт-фактор) и эконометрических инструментов (факторный, кластерный анализ). Исследование опирается на данные о 28 научных журналах экономических институтов РАН. Основные результаты демонстрируют существенные расхождения между различными системами ранжирования научных журналов. Проводится комплексный анализ рейтингов экономических журналов, учреждаемых институтами РАН. Авторы ставят под сомнение адекватность существующих систем оценки, основанных исключительно на библиометрических показателях (таких, как цитируемость), а также на непрозрачных административных решениях при формировании «элитных» нормативных списков. Выявлено, что экспертные оценки научного сообщества не всегда коррелируют с библиометрическими показателями. Установлено также, что значительная часть академических журналов не включена в ключевые нормативные списки («белый список», список ВАК), что снижает их видимость в научном пространстве. Научная новизна заключается в разработке комплексного подхода к оценке научных журналов, объединяющего библиометрические показатели, экспертные оценки и анализ индивидуальных предпочтений научного сообщества. Предложен метод построения общего рейтинга журналов на основе агрегирования различных факторов. Практическая значимость исследования состоит в возможности использования полученных результатов для совершенствования механизмов оценки качества научных публикаций и формирования объективных критериев включения журналов в различные научные рейтинги.

В статье рассматривается концептуальная и фактическая несостоятельность либеральной модернизации в современную эпоху. Транзитология, столь влиятельная в 1990-е гг., ушла в небытие. Западная модель не привилась во многих постсоциалистических странах. По критериям демократизации разрыв между Россией и принявшими эту модель странами стал радикальным. При этом Запад стал терять качества, присущие классическому либерализму. Они вытесняются новыми институтами, которые призваны разрушить верховенство права и, в целом, его культурную идентичность. На фоне этого упадка в XXI в. стал вырисовываться новый облик системы традиционных русских фундаментальных институтов, называемый «Русской матрицей». Посредством этих институтов Россия как локальная форма глобальной силовой цивилизации бросила вызов альтернативной форме последней — правовой. В результате возобладала ключевая составляющая этой матрицы, которая задаёт её целевую функцию, — институциональный экспансионизм. Выполнению мессианской задачи подчинены прочие её составляющие: власть-собственность и сословно-рентный социальный порядок. Многолетние опросы общественного мнения  в России убедительно показывают, что легитимность общественной системы высока, так как каждая попытка практического выполнения этой задачи, например через конфликт с Украиной, рождает устойчивую  и длительную поддержку в форме признания, что страна идёт по правильному пути.

Теория системных циклов накопления Д. Арриги открывает большие перспективы в анализе длинных трендов развития мирового хозяйства и места в нём экономики России. Однако она не предлагает количественного описания долгосрочного накопления глобального капитала, что препятствует её практическому применению. Одним из направлений преодоления данного ограничения может стать её синтез с эмпирическими наработками других длинноволновых теорий. В исследовании оценивается возможность совмещения вековых системных циклов с полувековыми волнами Н. Кондратьева. Постановка проблемы отталкивается от положения Д. Арриги о двух стадиях, через которые проходит капитал в системном цикле. Теоретической основой объединения выступает общность взглядов Арриги и Кондратьева на долгосрочную цикличность как феномен капиталистического накопления. Проверяется гипотеза, что источником векового цикла является эволюция денежного капитала в номинальном выражении, а полувековых фаз — механизмы реального накопления. Исходные предпосылки определили набор показателей, инструментарий и методику расчётов. Вековые и полувековые циклы в британском и американском режимах накопления выявлялись по изменению интенсивности процессов, определяющих движение капитала. Необходимые частотно-временные характеристики релевантных временных рядов длиной до трёх столетий оценены с помощью непрерывного вейвлет-преобразования. Результаты вейвлет-декомпозиции номинальных процентных ставок в Британии и США подкрепили гипотезу о столетнем цикле накопления номинального капитала, тогда как признаки полувековых волн Кондратьева в реальном накоплении в двух странах оказались разными. В американском системном цикле о материальной и финансовой экспансии капитала можно судить по компонентам вейвлет-декомпозиции энергетических и внешнеторговых показателей, в британском — реальных процентных ставок. Универсальным индикатором смены фаз выступило сальдо торгового баланса. Исследование показало необходимость расширения круга показателей, описывающих движение капитала, и развития методологии анализа.

В статье ставится проблема расширения концептуального пространства  трансформационных процессов в современных условиях турбулентности в социально-экономической сфере, ощущаемой по всему миру. Выделяются два источника обострения этой турбулентности. Во-первых, это новый рывок научно-технического прогресса, в результате которого был нарушен закон техно-гуманитарного баланса, согласно которому для устойчивого развития общества требуется соответствие уровня культурно-психологической регуляции социальных отношений состоянию технологического потенциала. Второй источник турбулентности – продолжающийся во многих странах процесс постсоциалистической трансформации. Объяснение этих процессов не вписывается в линейные схемы гибридных режимов. Аджемоглу/Робинсон, с одной стороны, и Мадьяр/Мадлович – с другой предложили плоскостные схемы анализа концептуальных пространств. Однако треугольная схема Мадьяра/Мадловича ограничивается областью европейских постсоциалистических стран, а один из Левиафанов Аджемоглу/Робинсона недостаточно корректно вписан в их схему. В статье предлагается четырёхугольная схема  пространства трансформационных процессов, в которой находится место и для упущенных в треугольных схемах вариантов развития.

Рост экономического неравенства в последнее время происходит во многих странах, что вызывает у многих учёных  интерес к изучению этого процесса, но всё же некоторые его аспекты остаются недостаточно изученными. В статье анализируются основания того, почему экономическое неравенство считается проблемой, хотя убедительные доказательства возникновения негативных экономических или социальных последствий этого явления обнаружить не удалось. Делается вывод, что проблема экономического неравенства во многом искусственна. При ее анализе исследователи обычно основываются на связях, которые имели место в прошлом, однако практически отсутствуют в настоящее время. Обосновывается факт недостаточной изученности целого ряда исследовательских вопросов. И сам факт наличия таких лакун в научном познании проблемы экономического неравенства затрудняет повышение действенности тех мер, которые применяются в конкретной социальной и экономической политике.

В статье анализируются различные подходы к определению роли добровольного медицинского страхования в системе финансирования здравоохранения в условиях усиления государственного влияния на общий уровень социальных расходов и ограничения возможностей для маневров. Практика различных групп стран демонстрирует широкую гамму взглядов на данную проблему: от фактического отказа от поддержки добровольного медицинского страхования до признания его важным источником средств наряду с бюджетным и социальным страховым финансированием и полезным инструментом для достижения широкого комплекса социально-экономических задач. Наибольшую заинтересованность в развитии данного механизма финансирования медицинских услуг проявляют государства со средним уровнем развития. Особое внимание с статье уделено исследованию дискуссионных вопросов соотношения добровольного медицинского страхования с различными схемами соплатежей населения за медицинские услуги.

В статье представлен сравнительный анализ взглядов научного сообщества, государственных органов Российской Федерации и деловых кругов на понятие технологического суверенитета. Источниками для исследования позиции российских учёных послужил ряд научных работ, точка зрения органов государственной власти была изучена на основе нормативных правовых актов РФ, а позиция бизнеса – с помощью контент-анализа 1600 публикаций из российских деловых СМИ. Результаты выявили как общие черты, так и существенные различия в трактовках понятия технологического суверенитета. Всеми группами субъектов признаётся первостепенная роль государства в достижении технологического суверенитета, подчёркиваются важность развития науки и высокотехнологичных отраслей. Однако научное сообщество и бизнес зачастую сужают технологический суверенитет до развития отечественных инновационных технологий и организации производства на их основе; самым частым примером выступает цифровизация. Государство понимает технологический суверенитет шире и выделяет инновационные отрасли в отдельную категорию – технологическое лидерство. Трактовка технологического суверенитета всеми группами субъектов предполагает определённую двойственность этого понятия: стратегия развития экономики или исчислимый показатель с точки зрения научного сообщества; разработка технологий или производство на их основе со стороны государства; проекты импортозамещения или проекты, поддерживаемые государством, в понимании деловых кругов. По итогам анализа результатов исследования необходимо дальнейшее совершенствование понятийного аппарата, связанного с определением целей по достижению технологического суверенитета РФ, разработка конкретных критериев и показателей для оценки степени технологической суверенности отраслей экономики, а также установление более эффективного диалога между государством, наукой и бизнесом для формирования более согласованной и действенной стратегии достижения технологического суверенитета.

Хотя термин «экосистема» применительно к экономике появился в конце ХХ в., концепция гармоничного взаимодействия человека и природы привлекала многих исследователей. Одним из наиболее важных вкладов в развитие данной концепции являются произведения российского экономиста, философа и теолога С.Н. Булгакова. В статье анализируются положения работ С.Н. Булгакова с точки зрения возникновения и развития теоретического представления о новом явлении в экономической жизни людей, экосистемы человека и природы. Концепция экосистемы позволяет правильно расставить приоритеты в деятельности компаний и государства, повысить эффективность управленческого труда и увеличить удовлетворённость индивида от своей деятельности. Ключевыми элементами экосистемы в представлении С.Н. Булгакова являются: хозяйство как трансцендентная реальность, выходящая за рамки видимых хозяйственных процессов; уникальное пространство единого человечества, охватывающее сверхприродные свойства людей; креативный характер свободного труда. Гармония человека и природы в технократическом мире, согласно Булгакову, возможна на глубокой духовной основе, когда практическая хозяйственная деятельность подчинена более высоким духовным целям, объединённым в идее софийности. Для того чтобы реализовать экосистему, необходимо выработать правильное мировоззрение у всех участников экономического процесса, синхронизировать ценностные ориентиры людей на всех уровнях управленческой иерархии, от простого работника до высшего менеджера и далее вплоть до высшего государственного поста. Устойчивое развитие человека и природы преодолевает технологические, административные, временные, социальные и прочие ограничения, накладываемые как природным компонентом хозяйства, так и общественными нормами. Понимание противоречивого характера экономической активности и экономического прогресса, как считает Булгаков, позволяет вести поиски общего духовного начала в хозяйственной организации человеческой деятельности. Таким началом, по мысли Булгакова, является София, Премудрость Божия. Ориентация человека на духовную основу жизни (как бы мы её ни называли сегодня) повышает его ответственность за свои решения и их последствия, что делает индивида подлинным хозяином окружающего мира.

Принято считать, что в основе социальной и правовой стабильности любого общества лежит консенсус в отношении добродетели – фундаментальных ценностей должного поведения, способах их поддержания и воспроизводства. И наоборот, разрушение этого консенсуса – признак утраты стабильности и расхождения позиций социальных институтов, групп и профессиональных сообществ в понимании и применении норм и санкций за их нарушение. Данное схематичное представление плохо объясняет параметры морального кризиса эпохи глобализации: причины утраты смысла понятия добродетели как основы нравственной вселенной человечества; отказа от универсальных нравственных стандартов, ранее поддерживавшихся религией или идеологией, растущего конфликта их интерпретаций в разных культурах, конфессиональных и этнических сообществах, противостояние ценностных иерархий внутри национальных культур и отдельных групп, а главное – отсутствие общих нравственных ориентиров того, к чему следует стремиться. В этих условиях доминирующим мировым трендом стало обращение к кодификации норм так называемой «прагматической этики» – выработке разнообразных кодексов должного поведения для отдельных социальных и профессиональных групп, которые таким образом стремятся выразить свою идентичность, функции и место в динамике изменений социальной иерархии.  Эта всеобщая мода на создание этических кодексов захватила и постсоветскую Россию и рассматривается едва ли не как панацея от моральных искажений и основа эффективного социального регулирования. Между тем кодификация этических стандартов всех без исключения социальных субкультур означает молчаливое признание как их неустранимых противоречий, так и той их части, которая не разделяет конвенциональных стандартов добродетели или однозначно восстаёт против них. На этой основе возникает явление моральной аномии (т. е. разрушения всей нормативной системы) и обоснования нонконформистского и аморального поведения. Каковы должны быть параметры и пределы его принятия в демократическом обществе, а главное – кто их устанавливает? Этот круг проблем впервые становится предметом анализа в данной статье на основе всего корпуса новейших этических кодексов маргинальных сообществ современной России.

Статья посвящена анализу попыток финансовой стабилизации экономики России в период 1993-1998 гг. После периода весьма высокой инфляции 1992 г. в 1993-1994 гг. правительству удалось начать её снижение, а при реализации стабилизационной программы 1995 г. добиться существенного понижения уровня инфляции. Однако весь описываемый период протекал в условиях несбалансированного бюджета. Это провоцировало  большие масштабы краткосрочных дорогостоящих заимствований. Такая практика в итоге привела к тяжёлому финансовому кризису 1998 г. Двойной экономический шок либерализации цен 1992 г. и дефолта 1998 г. имел долгосрочные негативные социальные последствия, которые были исчерпаны только в конце 2000-х гг. Высокая политическая и экономическая турбулентность в это время препятствовала также проведению структурных реформ. Таким образом, задачи полноценной финансовой стабилизации и реализации структурных реформ были отодвинуты в начало нулевых годов.

Статья посвящена оценке итогов выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР (1933 ‒ 1937 гг.). Рассмотрена эволюция представлений о результатах выполнения второго пятилетнего плана. Сложность осмысления этой проблемы связана и сегодня с прочностью и длительностью существования мифологических характеристик советского Индустриального проекта, идеологизацией его достижений и сокрытия неудач. На основе сопоставления опубликованных и неопубликованных данных сделан вывод о том, что из 27 важнейших видов продукции пятилетние задания были выполнены только по трём (сталь, марганцевая руда и синтетический каучук). Систематизированы данные о масштабе ущерба от репрессий 1937 г. для экономики СССР. Проанализировано выполнение Второго пятилетнего плана по качественным показателям (ведение хозрасчётных отношений; повышение рентабельности промышленности и использование стоимостных рычагов; повышение качества промышленной продукции; уменьшение зависимости от импортных поставок машин и оборудования и т.д.). Раскрываются степень и значение влияния Всесоюзных Совещаний хозяйственников 1931, 1934, 1935, 1936 гг. на изменение содержания экономического курса государства: выработки относительно сбалансированной экономической политики 1933–1936 гг., способствовавшей достижению значительных позитивных результатов; выполнению основных производственных заданий второй пятилетки. Директорский корпус предприятий промышленности СССР рассматривается как главный субъект советского Индустриального проекта. Сделан обоснованный вывод о создании гигантского индустриального потенциала в СССР, сопоставимого с развитыми капиталистическими странами по многим количественным показателям. В наибольшей степени это относится к оборонному производству. Вместе с тем, репрессии 1937 г. не позволили решить комплекс проблем, связанных с качественными показателями.

В статье представлен теоретический обзор литературы за последние десять лет, посвящённой анализу социально-психологических факторов доверия искусственному интеллекту. Повсеместное внедрение автоматизированных ИИ-систем, связанное с ожидаемым экономическим ростом, снижением ресурсных затрат и оптимизацией ряда рабочих процессов, на практике зачастую сталкивается с недоверием пользователей к новым инструментам и отсутствием готовности трансформировать классические рабочие процессы. Совокупность факторов снижения доверия к искусственному интеллекту приводит к низкой экономической эффективности внедрения инноваций, несмотря на широкие технические возможности. Помимо важности учёта когнитивных и аффективных факторов доверия искусственному интеллекту, особую значимость приобретают социально-психологические аспекты, которые определяют этическую и ценностную приемлемость использования автоматизированных ИИ-систем. В рамках теоретического анализа было обнаружено, что индивидуализирующие моральные основания положительно связаны с доверием искусственному интеллекту в ситуациях, когда применение ИИ-систем приносит пользу обществу. Пользователи, отдающие приоритет сплачивающим моральным основаниям, проявляют большее недоверие к искусственному интеллекту и меньшую готовность делегировать часть задач автоматизированным ассистентам. Ценности «Открытости изменениям» и «Самопреодоления» в большей степени положительно связаны с доверием к ИИ и цифровым инновациям, исключая ситуации высокого риска для жизни или социальной несправедливости. Ценности «Самоутверждения» также положительно связаны с доверием ИИ-инструментам, но преимущественно в ситуациях, когда искусственный интеллект упрощает достижение целей пользователя или расширяет возможности человека для этого. Между ценностями «Сохранения» и доверием искусственному интеллекту наблюдается неоднородная структура связей, обусловленная культурными особенностями. Хотя необходимо отметить, что именно ценности «Сохранения» чаще всего рассматриваются в качестве предикторов недоверия автоматизированным ИИ-системам. Обсуждается важность рассмотрения ценностной конгруэнтности между пользователями и воспринимаемыми профилями нейросетей. Для разработчиков ИИ-систем обнаруживается необходимость уделять особое внимание возможностям адаптивной персонализированной настройки ценностных профилей генеративных моделей под пользователей, что приведет к повышению эффективности взаимодействия системы человек-машина. Подчёркиваются перспективы исследований данной области в рамках разработки системной модели доверия искусственному интеллекту.